Американская администрация переходит от слов к делу, инициируя беспрецедентную кампанию по финансовому удушению Исламской Республики. С 24 августа в США официально стартовала операция под названием «Экономический изгой» (Economic Outcast). Как стало известно из официальных заявлений Министерства финансов США, этот план, анонсированный Дональда Трампом еще 19 августа, призван превратить страну в абсолютно изолированный от мировых рынков узел. По словам американского лидера, подобные меры станут самой разрушительной экономической атакой в истории противостояния с какой-либо державой. Основной удар направлен на полное перекрытие денежных потоков, питающих иранское правительство и структуры Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
Министр финансов США Скотт Бессент подчеркнущим, что Вашингтон намерен методично уничтожать все финансовые связи Тегерана. Его риторика предельно жесткая: США планируют перерезать «каждую экономическую артерию», чтобы оставить режим в полной изоляции. Стратегия подразумевает политику нулевой терпимости к любым каналам получения прибыли. Одним из главных рычагов давления стало расширение сферы действия вторичных санкций. Теперь под прицел американского регулятора (OFAC) попали не только нефтяной и финансовый секторы, но и авиация, технологии, судоходство, добыча ископаемых, золото и цифровые активы. Любая иностранная компания или лицо, чья деятельность будет признана поддержкой иранских отраслей, рискует мгновенно оказаться под санкциями США, вне зависимости от того, в какой стране они зарегистрированы.
Вашингтон уже перешел к активным переговорам с зарубежными правительствами, подозреваемыми в помощи Тегерану. Цель — установить жесткие дедлайны для прекращения сотрудничества. Одним из ключевых требований является закрытие всех иностранных филиалов иранского Bank Melli. Бессент предупредил: если Тегеран не подчинится, США начнут действовать в одностороннем порядке, а любой участник процесса отмывания денег будет навсегда отсечен от долларовой системы. Параллельно с этим под санкции попали около 60 объектов, включая частных лиц и суда торгового флота, которые, по данным разведки, помогают Ирану в сфере киберопераций, ядерных исследований и торговли нефтью.
Однако экспертное сообщество настроено скептически относительно мгновенного успеха этой стратегии. Павел Кошкин из Института США и Канады РАН полагает, что выбор экономического пути вместо военного продиктован внутриполитическими причинами. Перед ноябрьскими промежуточными выборами в Конгресс администрация Трампа не может позволить себе прямую военную эскалацию, которая ударит по электорату. Экономическое давление здесь выступает как инструмент информационной войны, демонстрирующий решительность республиканцев. Тем не менее, эксперт отмечает, что риторика об «американских водах» в Ормузском проливе уже не вызывает серьезной тревоги, в то время как реальный рост цен на бензин в США (с 3 до 4 долларов за галлон) является лишь косвенным следствием нестабильности.
Андрей Кортунов из клуба «Валдай» напоминает, что попытки заставить Иран капитулировать через санкции предпринимаются уже давно, но военные действия Трампа в прошлом лишь сплотили иранское общество вокруг власти. Возврат к экономическому давлению может быть признанием провала предыдущих стратегий. Главная неопределенность сейчас связана с Китаем. Пекин остается крупнейшим партнером Ирана, на долю которого приходится почти весь экспорт иранской нефти. Насколько Вашингтон готов поставить под удар свои торговые отношения с КНР, вопросом остается. Кошкин предполагает, что США будут дейму действовать крайне осторожно, чтобы не спровоцировать кризис в сфере поставок редкоземельных металлов из Китая.
Для России последствия этих мер могут быть умеренными, так как объемы торговли с Ираном не являются критическими. Тем не менее, развитие коридора «Север — Юг» и зоны свободной торговли с ЕАЭС может замедлиться. При этом эксперты единодушны в том, что Иран, находящийся под давлением с 1979 года, выработал мощные механизмы обхода ограничений. Михаил Маргелов из МГУ отмечает, что наличие огромных природных и человеческих ресурсов позволяет Тегерану адаптироваться. Сергей Демиденко из Президентской академии добавляет, что многолетний опыт жизни в условиях санкций научил не только иранцев, но и их партнеров находить лазейки.
Темы авиасообщения и логистики также остаются сложными. Эльмира Имамкулиева из НИУ ВШЭ указывает, что хотя санкции могут ударить по бизнесу иранских диаспор в ОАЭ, полностью изолировать страну физически практически невозможно. Соседи Ирана, такие как Турция или Катар, вряд ли пойдут на полный разрыв связей, понимая, что чрезмерное давление лишь подстегнет готовность Тегерана к эскалации. В конечном итоге, как резюмируют эксперты, нынешняя кампания — это скорее попытка политического маневрирования перед выборами, где риторика часто опережает реальные возможности по изменению политического курса Исламской Республики.
