Экономика Киргизии демонстрирует впечатляющую динамику: по сведениям Азиатского банка развития, в минувшем году показатели роста достигли 11%. Издание The New York Times, опираясь на мнения местных экспертов, чиновниловов и представителей бизнеса, связывает этот успех с масштабным процессом реэкспорта товаров в российскую сторону, что стало возможным в условиях действующих западных ограничений.
Анализ ситуации показывает, что за последние четыре года на долю реэкспортных операций пришлось от 30% до 40% всего прироста национального ВВП. Через территорию республики в Россию поступают не только потребительские товары, но и электроника, автомобили, а также оборудование, которое может быть классифицировано как продукция двойного назначения. Помимо торговых потоков, драйверами развития стали подорожавшее золото, бум в сфере криптовалют и финансов, а также активное государственное финансирование инфраструктурных проектов.
Сегодня Бишкек переживает период масштабной стройки: обновляются аэропорты, модернизируются транспортные артерии и другие ключевые объекты. Предприниматель Чингиз Алканов, курирующий строительство логистического центра под столицей, описывает текущее состояние экономики как мощную волну, на которой страна стремится удержаться. Однако в деловой среде звучат и предостережения. Так, Мирлан Акжигитов, возглавляющий застройщика Royal Tower, полагает, что нынешний подъем — это лишь пиковая точка, и бесконечно продолжаться такой сценарий не может.
Сами власти республики стараются сместить акцент с реэкспорта на внутреннюю трансформацию. Премьер-министр Адылбек Касымалиев подчеркивает, что фундаментом роста стали налоговые и таможенные доходы, а объем государственных вложений в основной капитал с 2021 года увеличился в 16 раз. По его словам, стратегия страны на ближайшее десятилетие подразумевает непрерывное развитие.
Тем не менее, этот экономический успех сопровождается серьезным внешним давлением. Западные регуляторы уже начали применять санкционные меры против киргизских организаций, подозреваемых в содействии обходу ограничений. Статистика подтверждает аномальный рост торговых связей с Европой: экспорт из ЕС в Киргизию в прошлом году составил порядка $2,5 млрд, что в восемь раз превышает показатели 2021 года (хотя это и ниже пикового значения в $3,1 млрд, зафиксированного в 2023-м).
Премьер-министр Касымалиев настаивает, что Бишкек жестко контролирует перемещение товаров, подпадающих под запреты США, Великобритании и ЕС. Он также указывает на недобросовестность некоторых контрагентов, которые якобы проводят сделки «на бумаге», чтобы в дальнейшем использовать Киргизию как «козла отпущения» в обвинениях.
Внутри страны стремительный рост несет и свои риски. Международный валютный фонд (МВФ) предупреждает о возможном «перегреве» экономики, на что указывает и двузначная инфляция, удерживающаяся на уровне 11%. Экономист Азамат Акенев отмечает, что основные выгоды от текущей ситуации распределяются неравномерно, концентрируясь в руках представителей строительного, финансового и логистического секторов, а также лиц, имеющих близость к государственному аппарату.
Политическое напряжение нарастает. Еще в феврале Евросоюз потребовал от Бишкека усилить надзор за экспортом европейских товаров, видя в республике канал поставок запрещенного оборудования. В рамках 20-го пакета санкций ЕС уже ввел ограничения против Киргизии, запретив вывоз станков с числовым программным управлением и ограничив транзакции с четырьмя местными банками.
В ответ на эти меры Бишкек выразил сожаление, заявив о приверженности принципам прозрачности и конструктивного диалога. В то же время в Москве ситуацию комментируют иначе. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков подчеркнул, что санкции против Киргизии не являются расплатой за ее отношения с Россией, поскольку Москва всегда выступает против западных ограничений, считая их нелегитимными. Киргизская сторона, в свою очередь, не исключает возможности судебного разбирательства с ЕС.
