Попытки КНР распространить действие своих законов на международную арену становятся всё более выраженными, стремясь усилить рычаги давления на зарубежный бизнес и частных лиц, сообщает издание The Economist. Аналитики подчеркивают: если раньше власти Поднебесной активно осуждали Вашингтон за использование санкций и экспортного регулирования вне своих границ, то сегодня Пекин сам активно внедряет механизмы экстерриториального регулирования.
Профессор права из Джорджтаунского университета Марк Цзя характеризует этот процесс крайне жестко, называя его:
«холодным и жестким давлением».
Фундамент для этой стратегии был заложен еще в 2018 году, когда лидер КНР Си Цзиньпин поручил партийному аппарату использовать «правовое оружие», адекватное амбициям Китая как глобальной державы. С 2021 года законодательная база страны начала пополняться нормами, запрещающими корпорациям исполнять иностранные санкции, а последние изменения конца 2024 года и вовсе наложили обязательства на зарубежных производителей: если в продукции используются китайские детали, они обязаны подчиняться экспортным правилам КНР.
В текущем апреле Пекин обновил законодательство по борьбе с иностранными ограничениями, взяв за образец европейский «блокирующий статут». Теперь зарубежным фирмам запрещено следовать санкционным режимам, которые, по мнению властей, нацелены на дискриминацию китайских субъектов. Последствия таких мер уже ощутимы: американские финансовые гиганты JPMorgan Chase и Citigroup стали мишенью судебных исков в КНР. Суммарная претензия в $44 млн возникла из-за того, что банки заморозили активы китайской нефтяной компании по требованию Министерства финансов США.
Подобная правовая коллизия ставит иностранный бизнес в тупик, вынуждая выбирать между соблюдением разных юрисдикций. Наглядным примером стал конфликт между Samsung и китайской ZTE в мае: суды в Лондоне и Чунцине вынесли диаметрально противоположные вердикты. Если британская инстанция обязала Samsung выплатить ZTE около $392 млн, то китайский суд постановил, что ответная сумма должна быть почти вдвое больше.
Масштабы экспансии китайского права могут вырасти еще сильнее. В столице КНР обсуждаются инициативы, предусматривающие наказание за действия за пределами страны, которые могут быть расценены как «подрыв национального единства». Речь идет как о запрете на распространение за рубежом информации, якобы вредящей «общественным интересам» Китая, так и о контроле за сбором улик по делам о коррупции в китайских структурах за границей.
Как подчеркивает The Economist, Пекин планомерно наращивает мощь ответных мер на санкционную политику США и Европы. Страна применяет экспортный контроль и ограничивает контакты с теми, кто, по мнению руководства, помогает в проведении ограничений против китайского предпринимательства.
Так, в апреле семь европейских аэрокосмических предприятий попали в список подконтрольных экспорту организаций. Им закрыли доступ к китайским товарам двойного назначения из-за их взаимодействия с Тайванем. В мае Министерство коммерции КНР официально запретило признавать санкции США, наложенные на пять китайских нефтяных компаний, из-за закупок иранского сырья. В Пекине эти американские меры назвали «неправомерным экстерриториальным применением» и заявили о необходимости обороны суверенитета и национальных интересов.
Продолжается и технологическое противостояние: в августе Китай ужесточил правила вывоза беспилотников, их важнейших узлов и сопутствующих технологий в США. Кроме того, в ответ на давление Пекин ввел санкции против семи американских структур, обвинив их в поддержке ограничений против китайского сектора экономики.
