Глобальный рынок сжиженного природного газа (СПГ) находится на пороге резкой трансформации: от критической нехватки ресурсов к потенциальному перепроизводству. Как сообщает издание The Economist, текущая ситуация, вызванная геополитической нестабильностью на Ближнем Востоке и отказом европейских стран от российских поставок, может смениться разрушительным профицитом топлива.
История энергетического перехода Европы началась четыре года назад. После начала военной операции на Украине европейским государствам пришлось экстренно искать замену 40% своего газового импорта, который ранее поступал из России. Основным альтернативным поставщиком стал Катар — один из крупнейших мировых производителей. В тот период министр энергетики Катара Саад аль-кааби подчеркивал исключительную надежность страны, заявляя, что за последние 26 лет страна не допустила ни единого срыва поставок.
Однако текущая ситуация на Ближнем Востоке радикально изменила расклад сил. В результате конфликта в Иране Тегеран перекрыл Ормузский пролив, что вынудило Катар объявить форс-мажорные обстоятельства и официально уведомить покупателей о невозможности выполнения контрактных обязательств. Статистика подтверждает масштаб проблемы: с марта текущего года из Катара было отгружено всего 98 танкеров, что на 536 единиц меньше, чем за аналогичный период прошлого года. Текущий дефицит СПГ оценивается в 39 миллионов тонн.
Ситуация усугубляется критическим состоянием европейских хранилищ. На данный момент уровень заполненности газовых резервуаров в Европе составляет всего 72%, что является историческим минимумом для этого сезона. Для сравнения: в период с 202му по 2025 годы этот показатель в среднем держался на отметке 90%. Особенно тревожная ситуация наблюдается в Германии, где заполненность хранилищ упала до 57%.
При этом аналитики видят в нынешнем кризисе предвестник будущего перепроизводства. Эйми Парпиа, возглавляющая отдел исследований и аналитики в компании Six One Commodities, отмечает прямую зависимость: чем острее ощущается нехватка газа сегодня, тем выше вероятность избытка в будущем. Подобные прогнозы подтверждаются и на международной арене. Например, на прошедшей в Бангкоке конференции Gastech участники активно презентовали новые инфраструктурные проекты. Крупные энергетические гиганты и государственные корпорации демонстрировали планы по расширению добычи, используя масштабные визуализации и макеты танкеров.
Ожидаемая волатильность цен стимулирует девелоперов к агрессивному расширению мощностей. Прогнозы указывают на то, что к 2030 году американские мощности по сжижению газа могут увеличиться почти вдвое. Также ожидается рост добычи в Канаде и развитие мобильных модульных установок, которые позволят осваивать месторождения в регионах без развитой газовой инфраструктуры. В совокупности эти проекты могут поднять ежегодный объем мировых поставок до 630 миллионов тонн к 2030 году, что на 60% превышает показатели предыдущего года.
На этом фоне прогноз спроса выглядит менее оптимистично. Согласно данным консалтинговой группы Rystad Energy, к концу десятилетия годовое потребление может снизиться до 574 миллионов тонн, тогда как до конфликта на Ближнем Востоке этот показатель составлял 583 миллиона тонн. Если Катар восстановит прежние объемы добычи и все новые проекты будут реализованы, рынок столкнется с дисбалансом в размере 55–75 миллионов тонн, что спровоцирует обвал цен. Как подчеркивает The Economist, последствия этого перекоса могут дестабилизировать рынок на долгие годы.
Политический контекст также играет ключевую роль. Евросоюз планирует полностью прекратить импорт российского СПГ к 2027 году, а с 30 сентября следующего года под запрет попадет и трубопроводный газ. Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен уже назвал идею возврата к российским энергоносителям стратегической ошибкой. В свою очередь, в России санкционную политику считают неэффективной. Зампредседателя Совета безопасности Дмитрий Медведев предупреждал, что отказ от российского газа создаст у Европы критическую зависимость от американских поставщиков. Подобные опасения разделяют и европейские компании: как отмечает The New York Times, оборонный и энергетический секторы ЕС боятся, что полная потеря российского ресурса позволит США получить чрезмерное влияние на внутреннюю энергетическую политику Европы.
