Мировая энергетическая архитектура претерпевает фундаментальную трансформацию. Как сообщает издание The Times, закрытие Ормузского пролива спроводок к глобальному кризису, который заставил крупнейших потребителей ресурсов в экстренном порядке искать новые пути снабжения. Конфликт между США и Ираном не просто обострил региональную напряженность, но и запустил процесс перераспределения сил, в котором старые игроки теряют монополию, а на авансцену выходят совершенно новые игроки.
Главным сюрпризом этого кризиса стали страны, которые еще недавно не фигурировали в списках ключевых экспортеров нефти. Ярчайший пример — Гайана. Это государство с населением менее миллиона человек демонстрирует невероятный рывок: объем добычи здесь уже приближается к отметке в 1 миллион баррелей в сутки при общих запасах, оцениваемых в 11 миллиардов баррелей. Процесс освоения шельфа, начавшийся в 2019 году, по прогнозам аналитиков, к 2030 году принесет стране двукратный рост поставок.
Но Гайана — не единственное «новое имя» на рынке. Новые нефтяные горизонты открываются у берегов Намибии и Кот-д'Ивуара, а Уганда активно готовится к запуску собственных мощностей. В результате глобальные потребители, такие как Индия и Китай, начали стратегически разворачивать свои закупки в сторону Бразилии и Африки, стремясь максимально снизить свою уязвимость перед нестабильностью на Ближнем Востоке. Формируется принципиально новый альянс, который в прессе уже окрестили «Американским квинтетом». В этот клуб входят США, Канада, Бразилия, Аргентина и Гайана — группа стран, которая начинает диктока условия на рынке в обход традиционного ОПЕК.
Старые игроки Персидского залива не намерены оставаться в стороне и терять свои доходы. Чтобы сохранить контроль над потоками, государства региона готовы вкладывать колоссальные средства в создание инфраструктуры, позволяющей миновать Ормузский пролив. ОАЭ форсируют строительство второй ветки трубопровода к порту Фуджейра, а Саудовская Аравия наращивает мощности, ориентированные на Красное море. Согласно оценкам инвестиционного банка Goldman Sachs, к 2028 году такие альтернативные маршруты способны перекрыть до 60% того объема нефти, который ранее неизбежно проходил через Ормуз.
Тем не менее, путь к независимости от пролива полон подводных камней. Новые логистические цепочки остаются крайне рискованными: танкеры в Красном море по-прежнему под прицелом атак хуситов, а любая переориентация трафика требует огромных дополнительных издержек. Однако сам факт диверсификации поставок уже выполняет важнейшую задачу — он постепенно лишает Иран возможности использовать нефтяной транзит как инструмент политического давления.
Ситуация в самом проливе остается крайне напряженной. Конфликт между США, Израилем и Ираном, вспыхнувший в феврале, фактически парализовал судоходство через этот стратегический узел. 8 августа генерал Хосейн Мохабби, представляющий Корпус стражей исламской революции (КСИР), подчеркнул:
возобновление свободного движения судов никак не связано с текущими переговорами Тегерана и Омана. По его словам, ключевым фактором станет готовность США принять условия Ирана и прекратить вмешательство в дела региона.
Тем не менее, дипломатические сдвиги наметились. Как сообщает издание Fars, Иран и Оман достигли предварительного соглашения о временном регламенте судоходства. Согласно договоренности, суда будут использовать северный коридор при входе в пролив (со стороны Ирана) и южный коридор при выходе (со стороны Омана). По истечении срока действия этого соглашения будет введен центральный коридор с жестким контролем со стороны Ирана на входе и Омана на выходе, а за проход судов будут взиматься специальные сборы.
Несмотря на эти подвижки, оптимизм экспертов сдержан. Специалисты Международного валютного фонда полагают, что даже в случае полного открытия Ормузского пролива, на восстановление прежних объемов поставок нефти потребуется как минимум два-три месяца.
