В Сеуле готовится историческое событие: 16 сентября здесь пройдет первый в истории саммит, который объединит лидеров Южной Кореи и пяти государств Центральной Азии — Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистании, Туркменистана и самой Республики Корея. Главным итогом этой встречи должно стать принятие Сеульской декларации, которая закрепит новый вектор развития региона.
Путь к этой высшей точке дипломатии занял почти два десятилетия. Все началось еще в 2007 году, когда южнокорейское министерство иностранных дел инициировало создание Форума сотрудничества «Корея — Центральная Азия». Долгое время взаимодействие шло в рабочем режиме: ежегодные встречи заместителей глав МИД фокусировались на культурных, научных и экономических связях. Постепенно статус площадки рос: в 2017 году в Сеуле появился постоянный секретариат, а в 2019 году формат перешел на уровень министров, причем первая такая встреча состоялась в Астане.
Нынешний саммит — это не просто протокольное мероприяму, а попытка Сеула закрепиться в регионе на фоне глобальной турбулентности. Как отмечают в администрации южнокорейского президента, нынешняя международная нестабильность делает Центральную Азию стратегически значимым игроком. Логика Сеула предельно прагматична: Корея стремится обеспечить свои высокотехнологичные производства критически важным сырьем и энергией, которые есть в регионе, предложив взамен свои передовые технологии добычи и глубокой переработки минералов.
Лидеры центральноазиатских республик прибыли в Сеул заранее, 13–14 сентября, чтобы провести серию двусторонних переговоров. И экономический вопрос здесь стал центральным. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в беседе с премьер-министром Южной Кореи Хан Сон Сук обозначил амбициозную цель — удвоить объемы торговли. При этом он подчеркнул, что важен не только рост цифр, но и качественная трансформация: необходимо переходить к торговле товарами с высокой добавленной стоимостью и создавать совместные производственные цепочки, ориентированные даже на экспорт в третьи страны.
Особую стратегическую инициативу выдвинул президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев. Опираясь на впечатляющую статистику — пятикратный рост товарооборота и более 8 миллиардов долларов корейских инвестиций в республику, — он предложил концепцию «нового Шелкового пути». Идея заключается в создании единой технологической платформы, где корейский капитал и инновации соединятся с географическим потенциалом региона. Ташкент готов стать базой для локализации корейских производств, что выгодно обеим сторонам: Узбекистан интегрируется в мировые цепочки поставок, а Южная Корея диверсифицирует свои логистические маршруты.
Результаты предварительных встреч уже материальны: Узбекистан и Южная Корея подписали 13 соглашений, охватывающих всё — от искусственного интеллекта и медицины до экологии и авиации. Туркменистан продемонстрировал аналогичную активность, заключив столько же меморандумов, среди которых важнейшим стало соглашение о защите инвестиций, переговоры по которому длились долгих 16 лет.
Экспертное сообщество видит в этом саммите шанс для качественного скачка. Максим Соболев из ИМЭМО РАН отмечает, что нынешние инвестиции в регион на 95% сосредоточены в Казахстане и Узбекистане, где Казахстан выступает драйвером экономики, а Узбекистан — крупнейшим рынком сбыта. Однако он предостерегает от дисбаланса: сейчас 87% торгового потока — это экспорт из Кореи. Задача саммита — найти способы изменить эту структуру.
Стратегия «K-Silk Road» («Корейский Шелковый путь»), действующая с 2024 года, описывает этот союз как взаимовыгодный обмен: Центральная Азия поставляет ресурсы, рынки и транспортную связанность, а Южная Корея — экспертизу, капитал и технологии. В повестке — всё: от урана и редкоземельных металлов для электроники до цифрового управления водными ресурсами и развития Транскаспийского маршрута (ТМТМ), позволяющего связать Китай и Европу в обход России.
Фундаментом этого сближения служит и «мягкая сила». Александр Воронцов из Института востоковедения РАН напоминает, что важным связующим звеном выступает корейская диаспора — около 310 тысяч человек, живущих в регионе (преимущественно в Узбекистане и Казахстане). К 2027 году исполнится 90 лет с момента начала их проживания в Центральной Азии. Эта общность культур и активные трудовые связи служат мощным ресурсом для политики Сеула.
Несмотря на то, что формат «Центральная Азия + 1» не делает Корею прямым конкурентом России или Китаю, она уверенно занимает свою уникальную нишу. Как поясняет эксперт МГИМО Дарья Сапрынская:
Корейское присутствие носит очень конкретный, технологичный характер.
К тому же, высокая популярность корейской культуры среди местной молодежи создает долгосрочную лояльность, которая может оказаться сильнее любых официальных форматов.
Стоит отметить, что Южная Корея — лишь один из многих партнеров региона. Центральная Азия давно использует дипломатию многовекторности, выстраивая отношения с Японией, Евросоюзом, Индией, США, Россией, Китаем, Италией, Германией и арабскими странами Персидского залива. Однако именно Сеул предлагает модель, где технологический прогресс и промышленная модернизация становятся главным инструментом развития.
